Людмила Гурченко: «Пусть то, чего каждому из вас не хватает, — восполнится»

Это интервью я хотела опубликовать месяц назад, но, уверена, оно и сегодня найдет своего читателя…

30 марта 2011 года ушла из жизни Великая Людмила Марковна Гурченко. Геннадий Кернес в прошлом году сообщал, что в Харькове – в мае-июне 2018 года — планируется открытие памятника этой великой актрисе. Автором скульптуры станет скульптор Катиб Мамедов, известный по памятникам героям произведений Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Известно, что в Харькове уже есть скульптура и мемориальная доска памяти народной любимицы. Уверена, что интервью с Людмилой Марковной будет интересно всем ее поклонникам…

Мне посчастливилось познакомиться с ней в 2002 году в Запорожье, когда Людмила Гурченко приезжала к нам с творческими встречами. Она оказалась общительной и доступной: идя на интервью, меня отчего-то взял страх — казалось, она будет вести себя надменно и высокомерно. Отнюдь! Людмила Марковна общалась со мной так, будто мы сто лет знакомы. Было очень приятно…

С Людмилой Гурченко после интервью. 2002 год, Запорожье, Украина

В нашем кино нет другой актрисы, которая была бы так неотделима от времени и так полно его выражала. Причем не только ролями, но и собственной жизнью. Она сама построила свой уникальный художественный мир, и миллионы людей открыли ей сердце.

Я не преувеличиваю, когда называю Людмилу Гурченко Великой с большой буквы. То, что она делала с публикой уже на первых минутах, может сделать только Великая актриса: зал на себе до сих пор чувствует, что ее игра исповедальна, интимна, доверительна. И она — такая близкая и настоящая!

Мужчины млели, женщины пристально рассматривали Гурченко, которая выглядела потрясающе. Всю жизнь хрупкая точеная фигурка, но сколько в ней было экспрессии и завораживающей притягательности. После премьеры “Карнавальной ночи” ее безоговорочно полюбили, и не только за красивые глаза и тонкую талию. В кино тогда ходили как в страну грез и не хотели «суровой правды жизни». А она всегда была яркой, праздничной, искренней.

 «Мне всегда было плевать — под каким номером меня на сцену выпустят!»

— Людмила Марковна, ваш первый фильм назывался “Дорога правды”. Не кажется ли вам, что это название можно считать лейтмотивом вашей жизни? Вы сказали однажды: “Если я совру или слукавлю зрителю — все, считайте, закончилась Гурченко…”

— Знаете, фильм-то был не обо мне. Я тогда училась на втором курсе. Моя преподаватель Тамара Макарова играла в нем главную роль, а мы — студенты — маленькие ролишки, абсолютно не понимая, что надо делать и как. Мой папа, к слову, этот фильм смотрел раз пятьсот… Говорите, “Дорога правды” — лейтмотив жизни? Возможно, потому что я так устроена: если только начну врать — все на лице сразу. Я такая жалкая становлюсь, несчастная… Знаете, я пробовала: сейчас ведь такое время, что иногда надо подсоврать где-то. Но потом так противно, что лучше я не пойду туда, где нужно будет выкручиваться и говорить неправду. Я ведь на тусовки никакие не хожу, только могу пойти туда, где я что-то кому-то должна вручать. Вручант такой…

— Людмила Марковна, со времен развала Советского Союза вы избавились от каких-то иллюзий?

— Иллюзии разрушились давно — когда я пятнадцать лет не снималась и видела, как работают довольно средние актрисы, которых давно уже нет на экранах. Но тогда именно они играли те роли, о которых я мечтала. Это все я уже прошла, потому что тогда время такое было. Вот мы с Шурой Ширвиндтом много сезонов играем спектакль “Поле битвы после победы принадлежит мародерам”. Там очень хорошо прослеживается момент времени, моды: я много раз в жизни была то модной, то забытой, так что иллюзии давно растаяли. Я знаю, что надо тихо, молча и хорошо делать свою работу. Многие артисты бьются за какие-то премии, за то, каким номером они выйдут в концерте. Мне всегда было плевать — под каким номером меня на сцену выпустят! Я выйду — и сделаю это хорошо, да так, что, когда бы я ни вышла, меня люди обязательно запомнят.

«Сейчас большинство хочет выходить замуж за денежных, а не за равных»

— Людмила Марковна, известно, что ваш папа был батраком, а мама — из зажиточного дворянского рода…

— Да, мама была истинной дворянкой. Я такого перевоплощения никогда больше не видела. Она могла ни с того ни с сего заявить, что, например, в ее молодости у них в роду ни лису, ни норку мехом не считали. И я думала — откуда в ней все это, ведь Советская власть на дворе давным-давно! Оказывается, это сидело в ней на генетическом уровне. Я, вообще-то, чистый “совок”, дитя рабоче-крестьянской власти, но если вдруг надо сыграть в такой картине, как “Идеальный муж”, то вылазят откуда-то мамино барство и дворянство. К слову, мамины родители были очень против свадьбы мамы с папой.

— А как вы относитесь к неравным бракам?

— Мой папа тогда с чувством отчихвостил маминых братьев, которые за ней пришли. Одного выставил, другому по загривку дал… Как я отношусь? Я этого не понимаю. Сейчас большинство хочет выходить замуж за денежных, а не за равных. Знаете, когда я была с “Любимой женщиной механика Гаврилова” в Маниле, меня потряс один факт. Нас принимали миллионеры, и на одном из приемов вдоль стенки выстроились двадцать восемь красивейших, но перезревших девушек. Они — то моды показывали, то общались с нами. Я спросила, кто это. Оказалось, это дочери принимающих нас миллионеров, которые не могут выйти замуж по католическим законам, так как равных нет. Я тогда подумала, какое счастье — социализм!

«После пережитой войны меня уже ничем не удивишь и не перешибешь…»

— Как вы себя чувствуете, когда оказываетесь в обществе “денежных мешков”?

— Я не бываю в таких компаниях почти. А если и бываю, то что я этому денежному мешку дам?! Если он думает, что я буду просить деньги — да никогда в жизни! Сейчас такая жизнь, что каждый из них пока не чувствует себя меценатом, поэтому, когда видит актера или режиссера — считает, что обязательно просить будут.

— Однажды по телевидению показывали передачу “Театр+ТВ”, где собрались актеры, чтобы поздравить Эльдара Рязанова с 75-летием. Вы так проникновенно исполнили для него песню, что Рязанов чуть было не прослезился…

— Мы ведь всю жизнь вместе, вместе начинали. Мы не так часто видимся, как хотелось бы, но отношения уже такие, что даже когда не видимся, знаем, что с кем происходит. И я никогда не обижаюсь, если он не приглашает меня в свое кино. К слову, на этом вечере никто из актеров не вспомнил ничего негативного об Элике.

С Эльдаром Рязановым

— Мужья многих звезд — люди не менее известные, чем их жены. Но ваш супруг и продюсер Сергей Сенин все время в тени…

— Так и должно быть. Он всегда в тени, потому что он опора. Как настоящий мужчина и как продюсер. Он человек, который надувает паруса. Это очень сложная задача: не выпячивать себя, а надувать паруса, быть за кадром и делать этот кадр.

С Сергеем Сениным

— Как вам удается столько лет сохранять такие миниатюрные формы?

— Фигурой своей особенно не занимаюсь. Какие еще нужны диеты, если могу есть что хочу и сколько хочу, и при этом не полнею, не худею. Лицом занимаюсь с помощью швейцарской косметики. Это недешевое удовольствие, но я у этой фирмы что-то вроде «лица года», они мне делают скидки, хотя я и не снимаюсь в их рекламе. Просто ко мне хорошо относятся.

— Как часто бываете на родине в Харькове?

— Не очень, но бываю. На День города приезжаю, на 9 Мая, на конкурс имени Клавдии Шульженко. Можно сказать, что бываю регулярно. Хотя, все мои друзья и соседи давно уехали из Харькова.

— Людмила Марковна, что или кто, кроме родителей, формировал ваш характер?

— Война. Ребенок родился, бах — и бомба. И я уже знала, что есть холод, голод, с этим и пришла в профессию. После пережитой войны меня уже ничем не удивишь и не перешибешь…

— И ваши пожелания всем нам…

— Пусть то, чего каждому из вас не хватает, — восполнилось. Чтобы в семьях был покой и терпение. И никогда не прыгайте выше крыши — просто работайте и знайте свое место в обойме. Остальное само придет, когда наступит время.

Елена Гранишевская

Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on Twitter